Автономное Действие Красноярск

Сайт Анархистов

You are currently browsing the archives for Февраль, 2013.

Красноярские анархисты провели акцию солидарности в рамках дня единых действий против политических репрессий

D
В начале декабря, группой Автономного Действия города Красноярск был повешен баннер в центре города, возле парка Горького . Целью было привлечь внимание людей к проблеме антифашизма и проявить солидарность с заключенными антифашистами.

Add a comment

Тезисы об «инсуррекционизме» и вооружённой борьбе

1) Мы – не пацифисты. Эксплуататорское общество держится на насилии, и только насилием оно может быть низвергнуто.

2) Выступая за революционное, массовое и классовое насилие, мы не отрицаем в принципе использование тактики революционного насилия со стороны революционного меньшинства.

3) Не отрицая в принципе тактику революционного насилия со стороны революционного меньшинства, мы в то же время не считаем возможным, необходимым и допустимым использование данной тактики всегда и при всех обстоятельствах. Использование этой тактики – не дело принципа, но дело практической целесообразности.

4) Чтобы не было недоразумений, мы подчеркиваем, что в данной резолюции речь идет не обо всех видах революционного насилия, но именно об инсуррекционизме. Самооборона (против бонов, копов и т.п.) или участие в массовых насильственных выступлениях трудящихся типа Междуреченска – это другой вопрос.

5) Акты революционного насилия, как и любые сознательные человеческие действия, должны применяться лишь в тех случаях, когда приносимая ими польза превышает приносимый ими вред.

6) Польза от актов революционного насилия может быть двоякая – это либо непосредственный вред, наносимый ими классовому врагу, либо их пропагандистское влияние на массы. Именно потому, что он не отвечает данному критерию, инсуррекционизм должен быть осужден.

7) Акты, приписываемые гуляющей по Интернет-среде молвой инсуррекционистам (вроде поджога предназначенного под снос помещения милиции) являются, если называть вещи своими именами, мелким символическим хулиганством, за которое светят большие реальные сроки. Никакого реального ущерба классовому врагу они не приносят, а все нынешнее социально-революционное движение настолько слабо, что не смогло бы использовать для дела социальной революции и реальный ущерб классовому врагу.

8) Пропагандистский эффект от актов «пропаганды действием» – это отнюдь не праздное одобрение завсегдатаев интернета, а содействие прояснению классового сознания угнетенных масс, объяснение им на фактах причин их бедственного положения и доказательство того, что сопротивление возможно.

Чтобы воспылать ненавистью к полиции и к банкирам, трудящиеся массы не нуждаются в пропаганде действием в виде летающих в отделения полиции банков фейерверков. Этой ненависти, порождаемой каждодневными ужасами капиталистической эксплуатации и государственнического гнета, у масс и так хватает в избытке. Чего трудящимся не хватает – так это ясного понимания причин их бедственного положения и путей выхода из него, а равным образом основанной на фактах уверенности, что борьба возможна. Поэтому все усилия сознательных революционеров должны быть направлены на повышение сознательности масс, на пропаганду, а равным образом на создание революционной организации, которая сделала бы успешную борьбу возможной.

9) Если польза от инсуррекционистских актов нулевая, то вред от нее может быть огромен.

10) Без эффективного пропагандистского аппарата, способного довести смысл совершаемых акций до широких масс и, более того, без ясного понимания значительными слоями анархо-движения необходимости увязки своих действий с реальным состоянием масс, все эти акции будут выглядеть в глазах широких масс – если вообще станут известны им! — как действия сумасшедших и странных групп неформальной молодежи, ищущей экстрима и угара. Это будет способствовать закреплению контркультурного образа социально-революционного движения и замыканию сторонников социальной революции в собственном гетто.

11) Есть и другой – весьма важный! – аспект проблемы.
Ни для кого не секрет, что современные Россия и Белоруссии – это полицейские государства, что нормы поведения судов и полиции весьма далеки от стандартов буржуазной демократии. Вероятность, что за участие в актах революционного насилия будут пытать, пытать страшно, и на участников подобного рода действия обрушится вся тяжесть карательного аппарата буржуазии, эта вероятность приближается к 100%. Неспособность думать о реальных последствиях собственных действий, неспособность реально оценить собственную неготовность действовать в условиях жестких и систематических репрессий классового врага – это не проявление революционного героизма, а обыкновенный страусизм.

12) Инсуррекционизм часто привлекает неопытных молодых людей, не знакомых с текущей ситуацией и методами борьбы в таких условиях. Обычно ими являются подростки, не готовые к длительной систематической работе, а желающие эффективными, по их мнению, методами выразить свой протест. Недостаточный уровень конспирации и неготовность к ответной реакции государства делает этих людей легкой мишенью для репрессивных органов. Необдуманное участие в инсуррекционистской деятельности по примеру «более опытных товарищей» или иностранных активистов может навсегда испортить людям жизни и отвернуть их от участие в социально-революционном движении. Не исключено, что часть из этих молодых людей всё равно ушла бы со временем из движения, но так же вероятно, что некоторые из них, осознав тяжесть стоящих перед нами задач и выбрав адекватные им методы борьбы, стали бы нашими товарищами.

13) Современное социально-революционное, анархистское и вообще «левое» движение России и СНГ в целом с точки зрения готовности к работе в условиях жестких репрессий представляет собой очень грустное зрелище. Паспортные фамилии, места жительства и работы большинства активистов широко известны в левацком движении, а слухи о причастности того или иного активиста к актам инсуррекционизма широко гуляют по анархо-среде. Практически ни у кого нет реальных навыков конспиративной работы, ни у кого нет материальных средств, без которых никакая конспиративная работа невозможна, у значительной части активистов нет даже понимания необходимости соблюдения элементарных навыков безопасности, а равным образом нет категорического запрета на предательство – умри под пытками, но не выдавай товарищей, как нет и понимания недопустимости совершения по собственной инициативе актов, моральную и физическую ответственность за которые будет нести все движение.

14) В этих условиях игры в инсуррекционизм означают верный путь к скорому разгрому всего социально-революционного движения – подчеркнем, всего движения, а не только группочек, решивших поиграть в восстание, забыв, что восстание – вещь самая серьезная во всей революционной борьбе.

15) Разгром социально-революционного движения, находящегося сейчас в самых ранних стадиях, будет иметь, кроме всего прочего, контрпропагандистский эффект, став доказательством, что никакая эффективная борьба невозможна и что сторонники социальной революции в своей практической деятельности являются такими же никчемными банкротами, как парламентская и внепарламентская красно-коричневая оппозиция (внепарламентская ее часть тоже играла в восстание в октябре 1993г.), анархо-реформисты, троцкисты и т.д. и т.п.

16) Тупиковость нынешнего упадочного капитализма все больше и больше осознается наиболее думающей и недовольной частью трудового народа. При крайней слабости сторонников социальной революции настроения этой части народа уходят в поддержку разных буржуазных радикально-оппозиционных партий, различных ультраправых групп, экзотических религиозных сект и т.д. и т.п. Если мы не сможем убедить эту часть народа, что все бедствия общества являются следствием господствующей в нем общественной системы упадочного периферийного капитализма, и не могут быть решены иначе, как путем уничтожения последнего, если мы не сможем донести до общественного сознания нашу альтернативу безгосударственного коммунизма как цели и всеохватывающей социальной революции как средства, то взрывы народного протеста, которые в более или менее длительной перспективе неизбежны, будут подчинены и перенаправлены различными буржуазными силами – либералами, фашистами и т.д.

17) Исходя из всего этого, угарным перспективам в духе слов героя старой советской комедии «украл-выпил-в тюрьму», мы противопоставляем серьезное отношение к делу и приоритет – для данного времени – упорной и кропотливой работы по социально-революционному просвещению думающей части народных масс, по созданию действительной революционной организации, что подразумевает, в том числе, выработку и строгое соблюдение навыков безопасности.

18) Подобное направление работы, очевидно, не является вечным на все времена, и, как было сказано выше, не означает осуждения необходимой самообороны или отрицания участия в массовых насильственных выступлениях трудящихся.

Союз революционных социалистов
Красноярская группа анархистов

Автор публикации:

 

Add a comment

В. К. Каминский — лидер красноярских анархистов

Автор → Дементьев А.П.

Историю пишут победители, поэтому многие улицы Красноярска носят имена лидеров местных большевиков, активно действовавших в городе начиная с февральской революции 1917 г. до падения первой советской власти в июне 1918 г.: Г.С. Вейнбаума, Т.М. Марковского, Я.Ф. Дубровинского, Б.З. Шумяцкого и др. Не остались в стороне и лидеры левых эсеров, действовавшие в тесном союзе с большевиками — А.П. Лебедева и С.Г. Лазо. Лидеры же проигравшей стороны закономерно остались либо вообще не вписанными в историю, либо вписанными однобоко, как злейшие враги свободы и равенства. Среди тех, кто остался на обочине истории, выделяется имя лидера красноярских анархистов — Владимира Константиновича Каминского. Человека неоднозначного, жизнь которого полна тайн, белых пятен, а главное мифов, которые умело навязывались общественности его политическими противниками. Поэтому порой определить, где правда, а где вымысел в его жизни — практически невозможно. И чтобы не уходить в крайности, мы будем приводить разные точки зрения на те или иные события.

Владимир Константинович Каминский родился в 1889 г. О месте его рождения, как и о социальном происхождении, ничего неизвестно. Первое же упоминание о его революционной деятельности относится к 1910 г. когда за участие в «инициативной группе анархистов юга» он был осужден в Киеве на 4 года и 8 месяцев. Свой срок он отбывал в Рижской тюрьме [ГАКК. Ф. Р-1763. Оп. 1. Д. 69. Л. 198–199]. К этому времени относится первый спорный факт его биографии, который, в дальнейшем, политические противники, а в частности эсер Е.Е. Колосов, стремились использовать с целью очернения морального облика анархиста. В 1913 г. в Рижской тюрьме произошло избиение политических заключенных уголовными. В организации погрома для сведения личных счетов Е.Е. Колосов обвинил Каминского, ссылаясь на свидетельства знающих анархиста людей. Сам же Каминский, называя Е.Е. Колосова лжецом, заявлял в своем единственном ответе на всю криnтику эсера, что в тюрьме никаких избиений не было. А если и были драки, то явно не по причине различий между политическими и уголовными заключенными [Известия Красноярского Совета рабочих и солдатских депутатов, 1917, 7 июля, с. 3].

Что касается характера анархиста, то здесь как нигде сложно определить истину. Политические противники стремились навязать ему «классический» образ анархиста, для которого идеи на втором месте, и которому не чужд разбой и грабеж. Так кадетская «Свободная Сибирь» в доказательство этого приводила якобы слова самого Каминского: «Не могу жить скучно, как все … тянет испытать новые, острые ощущения, чего-нибудь возбуждающего. Ухлопать что ли кого?»… «Живу на какие? Что я, дурак что ли, работать … да позволять над собою командовать! Нет-с! Взял „друга“ – и средства есть!» [Свободная сибирь, 1917, 17 декабря, с. 2]. Социал-демократ Ян Зирнит писал, что «Каминского могу характеризовать, как наихудышнего психопата» [Наш голос, 1917, 22 июля, с. 2]. Однако те же кадеты относили Каминского к числу немногих интеллигентных работников красноярской анархистской организации [Свободная сибирь, 1917, 20 декабря, с. 3].

В 1915 г. Каминский был сослан в Пинчугскую волость Енисейского уезда Енисейской губернии [ГАКК. Ф. Р-1763. Оп. 1. Д. 69. Л. 198–199]. По сообщению Колосова, Каминский уже на месте ссылки зимой 1915 г. был судим третейским судом, который признал его виновным в организации погрома и объявил ему бойкот [Наш голос, 1917, 2 июля, с.3]. Сам же Каминский заявил, что на первом суде его осудили без его участия, без снятия показаний. Закономерно, что он потребовал нового суда. Который, в свою очередь, оправдал анархиста [Известия Красноярского Совета рабочих и солдатских депутатов, 1917, 7 июля, с. 3]. Данный факт был признан и Колосовым.

В дальнейшем Каминский с анархистами из г. Енисейска пытался организовать группу «анархистов-федералистов». Однако разошелся с ними, как он сам пишет, по причине чисто принципиальных разногласий по вопросам отношения к войне и Учредительному собранию [Известия Красноярского Совета рабочих и солдатских депутатов, 1917, 7 июля, с. 3]. После этого Каминский отправился в Красноярск.

С началом февральской революции Каминский принял самое деятельное участие в организации анархистов города. Что отложилось уже в названии группы красноярских анархистов — «инициативная группа анархистов-коммунистов», созвучном с «инициативной группой анархистов юга», за участие в которой Каминский был осужден в 1910 г. Первое организационное собрание «инициативной группы анархистов-коммунистов» состоялось 28 марта. На нем была принята резолюция, 12 апреля опубликованная в «Известиях Красноярского Совета рабочих и солдатских депутатов». Позднее Инициативной группой в Красноярске был опубликован манифест анархистов-коммунистов. В этих двух документах анархисты разъясняли свои позиции по основным вопросам революции.

Анархисты выступили за дальнейшее углубление революции. Красноярские анархисты-коммунисты отмечали, что Февральский переворот это еще не революция, а лишь изменение формы правления, «подготовка почвы к революции». Они призывали массы довести революцию до конца «т.е. до полного обобществления орудий и продуктов производства» и создания «добровольной ассоциации лиц и групп» [Известия Красноярского Совета рабочих и солдатских депутатов, 1917, 12 апреля, с. 2-3].

Полагая, что Временное правительство весьма неустойчиво и не обладает силой, способной «удерживать революционный народ в законных рамках покорности», анархисты предлагали воспользоваться слабостью власти и начать «захватывать землю, фабрики и заводы». Считая, что земля принадлежит только тем, кто ее обрабатывает, анархисты призывали «всю землю обратить в достояние всего народа» [Штырбул, 1996, с. 140-141].

В своем манифесте красноярские анархисты-коммунисты рассматривали Советы рабочих и солдатских депутатов, как единственно революционные органы бедноты, противопоставляя их Учредительному собранию и демократической республике. По их мнению, только «Союз Советов Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов» может совершить социальную революцию: передать всю землю крестьянам, фабрики и заводы — рабочим, все блага — бедным [Манифест анархистов-коммунистов, 1917, с. 4-6].

Целями группы провозглашалось:

  • создание «различных групп и коммун, связанных на федеративных началах;
  • создание технических условий групповой работы;
  • организация съезда анархистов-коммунистов для выработки типа организации, наиболее соответствующей требования момента, и плана действий для широкой пропаганды идей анархизма и наиболее действительного метода проведения их в жизнь» [Известия Красноярского Совета рабочих и солдатских депутатов,1917, 12 апреля, с. 2-3].

Заявили же о себе красноярские анархисты 8 апреля 1917 г., когда на крестьянском съезде Красноярского уезда выдвинули резолюцию, призывая крестьян к захватам земли [Наш голос,1917, 12 апреля, с. 2]. 10 апреля, как делегат от группы анархистов в состав Исполнительного комитета (ИК) Красноярского Совета рабочих и солдатских депутатов, выступил В.К. Каминский [Наш голос, 1917, 13 апреля, с. 3]. 18 апреля, наравне с остальными политическими силами города, анархисты приняли участие в праздновании 1 мая (по новому стилю). Как пишет «Наш Голос», анархисты имели 2 черных знамени «со старым девизом „хлеб и воля“» [Наш голос, 1917, 20 апреля, с. 3]

Помимо прочего анархисты пытались работать и среди уголовного элемента. 22 мая они приглашали бывших уголовных на митинг [Известия Красноярского Совета рабочих и солдатских депутатов, 1917, 21 мая, с. 4].

С образованием 27 июня 1917 г. губернского ИК Красноярского Совета рабочих и солдатских депутатов его состав был пополнен анархистами Корабельниковым (приехавшим из Америки) и Коротневой. Хоть Каминский и не занимал ответственных постов в Совете, он вел в нем довольно активную деятельность. Неоднократно назначался вместе с Корабельниковым комиссарами Совета — по особым поручениям и сбору информации. Был наделен мандатом от ИК производить обыски и аресты самогонщиков и уничтожать самогонку [ГАКК. Ф. Р-258. Оп. 1. Д. 49. Л. 273]. Состоял в ряде комиссий, в частности в комиссии по проверке отсрочек от армии. С работой В.К. Каминского в этой комиссии связан еще один скандал. В конце июня анархист вызвал в комиссию правого эсера, члена ИК Красноярского Совета И.В. Казанцева, без ведома руководителя комиссии Маерчака, под свою личную ответственность. В связи с чем Казанцев разразился статьей в газете «Наш голос» под названием «Еще один самодержец», в которой недоумевал, почему комиссия «пишет под диктовку Каминского». Сам Казанцев посчитал, что причина его вызова в комиссию – стремление свести партийные счеты и, характеризуя ситуацию в общем, писал что «вместо революционной воли и права появилась у нас масса самодержцев, все готовых брать под свою личную ответственность» [Наш голос, 1917, 29 июня, с . 2].

Вообще Каминскому было свойственно «перегибать палку». Так 28 сентября, во время организованной ИК Красноярского Совета облавы на «темных личностей и дезертиров», анархистом без лишних разбирательств было арестовано 3 милиционера, стрелявших по убегающему преступнику. Даже ИК нашел, что Каминский «слишком переусердствовал» [Голос народа, 1917, 1 октября, с. 4].

К лету 1917 г. схожесть занимаемых позиций и обострение политической борьбы сблизила анархистов с большевиками. Способствовала этому информационная война, начатая против них эсерами. Эсер Е.Е. Колосов в редактируемой им газете «Наш голос» обвинил одного из лидеров красноярских большевиков Б.З. Шумяцкого в недостойном для революционера поведении в 1914 г. на судебном процессе по делу о красноярском восстании в железнодорожных мастерских 1905 года [Наш Голос, 1917, 13 июня, с. 2-3].

В начале июля на страницах эсеровской газеты были опубликованы материалы, изобличающие красноярских анархистов. 2 июля 1917 г. В статье «Кто такой товарищ Каминский?» Е.Е. Колосов обвинил лидера красноярских анархистов в организации избиений политических заключенных уголовниками в Рижской тюрьме в 1913 г. для сведения личных счетов. В итоге, сравнивая Б.З. Шумяцкого и Вл. Каминского эсер пришел к выводу, что поскольку «Шумяцкий — амнистированный клеветник и предатель», а Каминский – «амнистированный погромщик», то моральный облик обоих не позволяет им занимать ответственных постов в местном Совете [Наш Голос,1917, 2 июля, с. 1-2].

В ответ на критику эсеровской газеты Инициативная группа анархистов-коммунистов присоединилась к организованному Красноярским отделом РСДРП (б) «революционно-общественному» бойкоту Е.К. Колосова. Эсера обвинили в том, что он в редактируемой им газете «Наш голос» «вел гнуснейшую травлю против всех местных рабочих организаций: политических, революционных и профессиональных» [Наш Голос, 1917, 19 июля, приложение].

Таким образом между большевиками и анархистами образовался неформальный политический союз, осуществлявшийся явочным порядком в конкретной совместной борьбе с политическими оппонентами и за достижение провозглашенных целей. Этот союз стал частью так называемого левого блока: блока большевиков, левых эсеров и анархистов. Вместе с тем, необходимо обратить внимание на такие специфические его особенности сложившегося союза, как организационную самостоятельность входящих в него групп, отсутствие практического взаимодействия между левыми эсерами и анархистами (связующим звеном между ними выступали большевики). Они же были и лидерами блока по численности и влиянию в городе. К октябрю численность их организации в городе составляла около 2500 тыс. человек [Красноярская партийная организация в цифрах, 1977, с.2]. Численность левых эсеров была на порядок ниже, примерно несколько сотен. Анархистов же — не более нескольких десятков.

Однако еще до Октябрьской революции в ряде тактических вопросов анархисты занимали более радикальные позиции, чем большевики. 7 июля на митинге в сборочном цехе Красноярских железнодорожных мастерских, посвященном июльским событиям в Петрограде, анархист Каминский, как писал «Наш голос», не только «развивал основные положения большевизма», но требовал более решительных действий: взять власть на местах, захватить землю [Наш голос, 1917, 9 июля, с. 2-3]. 10 июля 1917 г. на общем собрании Красноярского Совета Каминский предлагал «не посылать на фронт ни одного солдата, раз война ведется в интересах капиталистов и захватить немедленно власть в свои руки». 27 сентября на пленуме Красноярского Совета в вопросе о стачке на Красноярском участке Томской железной дороги, Каминский предложил продолжить стачку, даже в случае прекращения ее на остальных участках дороги, аргументируя это необходимостью поднять революционную активность масс, в то время как большевики высказались против, опасаясь раскола в железнодорожном союзе [Красноярский рабочий, 1917, 30 сентября, с. 3].

Очевидно с конца сентября анархисты начинают бороться с большевиками за лидерство в красноярских железнодорожных мастерских, где последние традиционно имели большее влияние. Немалую роль сыграл в этом и Каминский. Энесовский «Голос народа» отмечал, что в железнодорожном бюро труда заседает анархист Каминский. «Он и старается втереть своих товарищей по партии в мастерские и депо в качестве «рабочих» [Голос народа, 1917, 28 сентября, с. 3-4]. При этом пропаганда анархистов имела определенный успех. «Голос Народа» писал, что среди мастеровых и рабочих красноярских железнодорожных мастерских наблюдается течение против большевиков. «Некоторые из мастеровых и рабочих уже разочаровались в своих кумирах и бросаются в объятия анархистов. Бросаются потому что анархисты больше обещают» [Голос народа, 1917, 6 октября, с. 3; 12 октября, с. 4 ].

Однако до прихода большевиков к власти эти противоречия не имели особого значения. Большевики были не прочь, как отмечает В.В. Кривенький, «использовать их (анархистов) в качестве разрушительной силы против буржуазии» [Политические партии России: история и современность, 2000, с. 226].

В интересах дальнейшего развития революции 28 октября на заседании ИК Красноярского Совета блок большевиков левых эсеров и анархистов поддержал позицию перехода власти к Совету [Корноухов, 1981, с. 103-104]. На следующий день первым в Сибири губернский ИК заявил о переходе к нему всей власти в губернии. Существенную роль левый блок сыграл и в подавлении Иркутского юнкерского восстания против Советской власти в декабре 1917 г. В качестве руководителей красногвардейских отрядов посланных на помощь большевикам Иркутска выступили: В.К. Каминский, С.Г. Лазо, Б.З. Шумяцкий. При этом Каминский в определенный момент сыграл одну из главных ролей. Его отряд был « единственным устоявшим против юнкерского наступления» [Рабоче–крестьянская газета, 1917, 31 марта, с. 4].

С осени 1917 г. заметно возрастает активность красноярских анархистов. В немалой степени этому способствует приезд в Красноярск анархистов, бежавших из Петрограда после июльских событий. Помимо Инициативной группы анархистов – коммунистов, образуется вторая группа — Союз анархо-синдикалистской пропаганды, который с 8 декабря 1917 г. начинает издание еженедельной газеты «Сибирский анархист», редакторами которой стали А. Ларин, Я. Без и К. Каликис. Обеими сотрудничавшими группами активно распространялась анархическая литература: работы классиков анархизма М.А. Бакунина, П.А. Кропоткина, популярные брошюры [Штырбул, 1996, с. 178 ]. Анархисты начинают работу среди солдат. Для этой цели ими был создан «союз беспартийных солдат».

В одном из первых номеров «Сибирского анархиста» было опубликовано стихотворение Каминского, который, как оказалось, имел склонности к творчеству:

За хлеб и за волю, за люд трудовой
За братьев голодных забитых,
С гнетущею властью мы начали бой
Восстали на сильных и сытых!
Подняли грозное знамя борьбы
Мы черное знамя подняли,
И счастье отымем свое у судьбы
О нем мы веками мечтали!
Под знаменем черным мы ринемся в бой
Нам ненависть знамя вручила,
Хотим ненавидеть мы злобой святой
Гнетущие темные силы
За братьев голодных мы в битву пойдем
Разрушим и власть и законы
И всех кто несчастлив к себе мы зовем
Под черные бунта знамена.
Так смело же братья, уж подан сигнал
За счастье, за хлеб и за волю
Долой государство, долой капитал
В ряды кто судьбой недоволен.
[Сибирский анархист,1917, 8 декабря, с.3].

Перевыборы ИК Красноярского 12 декабря принесли большевикам и левым эсерам полную победу: большевиков – 12, левых эсеров – 6 [Рабоче – крестьянская газета, 1917, 16 декабря, с.4]. Наметились и новые тенденции в работе Советов. Основные вопросы, принимаемые Советом, стали первоначально обсуждаться и одобряться его большевистской фракцией. Это приводило к уменьшению роли Совета и подмене его функций фракцией. С этого времени анархисты в деятельности совета участия не принимают. Противоречия между ними и большевиками приобретают масштабный характер.

Еще в конце ноября 1917 г. меньшевистская газета «Дело рабочего» отмечала, что «анархисты во главе со знаменитым Каминским недовольны «нерешительной» политикой большевиков и намерены порвать с ними[Дело рабочего, 1917, 6 декабря, с. 3]« Анархисты выступили против узурпации Советов одной партией. На страницах „Сибирского анархиста“ в начале декабря 1917 г. красноярские анархисты призывали массы самоорганизовываться в первич­ные беспартийные классовые организации, и брать в свои руки распределение продуктов и орга­низацию производства. Советы, по их мнению, должны стать органами „не властвующими, не повелевающими, но исполняющими волю“ этих организаций, служить „регулятором общественной и экономической жизни страны“ [Сибирский анархист,1917, 8 декабря, с.1].

Считая что авторитетность Советов должна быть превыше всего, анархисты призывали не созывать „реакционное“ Учредительное собрание и немедленно „уничтожить“ городские думы и земства, „где буржуазия организует свое господство и закабаляет посредством законов рабочий класс“. Поэтому они резко негативно отнеслись к участию большевиков в данных учреждениях, считая это актом соглашательства с буржуазией. „Если вы хотите всецело стоять на стороне Советов, то вы должны немедленно собраться с духом и уничтожить сразу и навсегда всякие Учредительные собрания, городские думы и земства“ — обращался к большевикам „Сибирский анархист“ 26 января [Сибирский анархист, 1918, 26 января, с.2]

Серьезные расхождения между политическими союзниками возникли по вопросу о формах социалистических преобразований в экономике. Выступая за немедленную социализацию — передачу предприятий под управление трудовых коллективов, анархисты считали „половинчатой“ большевистскую политику рабочего контроля и отрицательно отнеслись к созданию в декабре 1917 г. ВСНХ, рассматривая это как попытку централизации управления производством. Для решения экономических проблем, помимо социализации производства, они призывали „перейти от бумажных декретов и полумер к живому и яркому социальному действию“: изъять все продукты из частноторгового оборота и устроить прямой товарообмен между городом и деревней [Сибирский анархист, 1918, 5 января, с.2].

Таким образом, после Октября анархисты Красноярска во главе с Каминским, как и в целом в стране, выступили сторонниками теории так называемой „третьей революции“, цель которой — переход власти и управления производством к федерации органов революционного территориального и производственного самоуправления.

Активная критика организационных форм и первых мероприятий советской власти с радикально левых позиций заставила большевиков отмежеваться от бывших союзников и искать пути и средства к их нейтрализации. Как верно отмечалось в газете „Дело рабочего“, „когда большевики увидели, что аппетиты анархистов грозят уже и их собственному благополучию, они со свойственной им решительностью приняли меры обуздания“ [Дело рабочего, 1918, 30 июня, с. 2].

На руку большевикам сыграли публикации кадетской газеты „Свободная Сибирь“. Автор статей „Арест грабителя-анархиста“, „Анархисты-хамелеоны“ и др. Вяч. Храмцов обвинил анархистов в вымогательствах, грабежах и связях с уголовным миром [Свободная Сибирь, 1917, 19, 20 декабря]. Установить правдоподобность этих фактов вероятней всего не представляется возможным, но важно другое: до момента перехода анархистов в открытую оппозицию большевикам, последние на подобные слухи не обращали внимания. Ситуация в корне изменилась к концу 1917 г. 27 декабря по постановлению ИК Красноярского Совета рабочих и солдатских депутатов В.К. Каминский был арестован. Обвинен он был в мародерстве во время своего участия в подавлении антисоветского юнкерского восстания в Иркутске. В постановлении ИК говорилось: „заключить под стражу в одиночную камеру под строжайший надзор – запретить всяческие сношения с остальными заключенными“ [ГАКК. Ф. Р-258. Оп. 1. Д. 15. Л. 113].

Несмотря на это анархисты усилили критику большевиков. В „Сибирском анархисте“ в марте 1918 г. они отмечали, что „большевики“, как нечто характерное перестали существовать. Народилась новая власть, новое правительство». Но «мы, анархо-синдикалисты, будем бороться против захвата власти в Советах какой бы то ни было политической партией, пока в них будет находиться революционный пролетариат» [Сибирский анархист, 1918, 15 марта, с.2]. Разгром второй группы красноярских анархистов – Союза анархо–синдикалистской пропаганды пришелся на период «удушения» большевистской властью прессы оппозиционных партий весной 1918 г. В марте были закрыты газеты «Сибирский анархист» и «Свободная Сибирь».

Дело Каминского слушалось в революционном трибунале 28 марта. Все свидетели отвергли обвинение анархиста в мародерстве и говорили о недоразумении. По их словам Каминский отнял вещи у мародера-красногвардейца и собирался сдать их в штаб. В итоге трибунал не принял никакого решения за недостаточностью доказательств. Дело было отправлено на доследование [Рабоче-крестьянская газета, 1917, 31 марта, с. 4]. О других заседания трибунала не удалось найти никаких сведений.

По отрывочным данным известно, что вскоре после заседания трибунала он был освобожден. Однако в мае вновь арестован большевиками [ГАКК. Ф. Р-1763. Оп. 1. Д. 62. Л. 138]. Где был анархист во время падения советской власти в городе не известно. Но в списках арестованных большевиков и сочувствующих, сидящих в красноярской тюрьме после чехословацкого переворота, его нет. Поэтому о дальнейшей судьбе анархиста остается только гадать.

Источники

  1. Государственный архив Красноярского края (ГАКК)
  2. Голос народа. Красноярск, 1917. 28 сентября, 1 октября, 6 октября, 12 октября.
  3. Дело рабочего. Красноярск, 1917. 6 декабря; 1918. 30 июня.
  4. Известия Красноярского Совета рабочих и солдатских депутатов. Красноярск, 1917. 12 апреля, 21 мая, 7 июля.
  5. Красноярский рабочий. Красноярск, 1917. 30 сентября.
  6. Манифест анархистов-коммунистов. Красноярск, 1917.
  7. Наш Голос. Красноярск, 1917. 12 апреля, 13 апреля, 20 апреля, 13 июня, 29 июня, 2 июля, 9 июля, 19 июля, 22 июля.
  8. Рабоче-крестьянская газета. Красноярск, 1917. 16 декабря; 1918. 31 марта.
  9. Свободная Сибирь. Красноярск, 1917. 17 декабря, 19декабря, 20 декабря.
  10. Сибирский анархист. Красноярск, 1917. 8 декабря; 1918. 5 января, 26 января, 15 марта.

Библиографический список

  1. Корноухов Е.М. Борьба партии большевиков против анархизма в России. М., 1981.
  2. Красноярская краевая партийная организация в цифрах. Красноярск, 1977.
  3. Политические партии России: история и современность. М., 2000.
  4. Штырбул А.А. Анархистское движение в Сибири в I-й четверти XX века. Ч. 1. Омск, 1996.

Статья была взята с сайта http://zaimka.ru

Add a comment